| Глава 6. Глава, в которой автор расскажет, что дальше, за могилой. Утром следующего дня их разбудил осторожно постучавшийся Ноб. На подносе
у него теснились разнообразные горшочки и плошки, над ними курился ароматный
дымок. Умываясь в углу комнаты, Фолко слушал беседу Тормоза и Ноба. Тот рассказывал
гному, как они хоронили убитого на Западном Тракте хоббита. — ...Он было сопротивлялся, но мы дали ему лопатой, а потом кол вбили,
чтоб из-под земли не лез, — неторопливо журчал Ноб, радовавшийся возможности
поговорить. — Яму, сударь, — не поверите, — всем миром копали, все руки
стерли, такая земля жесткая, и, куда ни сунься, всюду трупы, трупы, трупы... Торин что-то неразборчиво крякал. Ясное дело: продолбать тракт, который
гномы из года в год чинили. "Хорошо-то как, — невольно подумалось хоббиту. — Вот я в дороге,
всего уже вдоволь, но главное — и еда хороша, и постель мягка, и приключения
какие-никакие, а есть. Нет, так путешествовать можно..." Но тут опять заболела печень. Рогволд появился вскоре после того, как хоббит и гном, уложив свои вещи,
вышли в общую залу в последний раз попить знаменитого Барлимонова пива. — Ну что, готовы? — спросил стремительно вошедший в трактир ловчий. Да,
они уже были готовы, и то, что им удалось оказаться именно в оружейной
лавке, было чудом. Лавка была явно нерусской: метательные шила, трехгранные
клинки и высушенное чучело хозяина, на котором сидел филин. Хозяин протянул
костяную руку. Фолко как открыл рот, так и не смог уже захлопнуть его. — Этому малому нужен не простой лук, — буркнул вдруг филин, не поднимая
головы. — У него хорошие руки и глаз не дрожит. Хотя наоборот не скажешь. Лук был действительно навороченный: стальной, с педалями на тетиве, чтоб
ногами натягивать на уши. На внутренней стороне были выцарапаны три чисто
эльфийские руны. — Срок годности у него давно сошёл, его никто не берёт, — загадочным голосом
провозгласил филин, — так что я его вам за даром продам: двести золотых. — Ты че, сдурел! — Разве я когда обманывал тебя, почтенный ловчий? Мы ведь знакомы уже
лет тридцать! Мы, русские, таки друг друга не обманываем. — Ладно, возьмёшь у моей бабушки на болоте. А сейчас пошли обмоем покупку! Тут волосы на голове чучела зашевелились, и филин чуть не свалился: — Приближается, да-да, приближается. Обычные луки и обычные сердца тут
не помогут, нужно что-то иное. — О чём это ты, пернатый? — с удивлением обратился к нему ничего не понимающий
Рогволд. — Думаю вот, все думаю, старость пришла, уж и в землю пора, да что-то
не хочется, вот я и говорю иной раз сам с собой. От старости это, от глупости
все, — не очень убедительно зачастил тот, но единственный его глаз говорил
другое: — "Я сказал, вы услышали. Откуда я это знаю — не ваше дело;
но если поняли меня — действуйте!" — Ага, менты сюда катят, — сообразил Тормоз. — Валить надо! — Но куда? — вдруг прошептал хоббит, поддаваясь какому-то неясному наитию.
— Подскажи! Обратив на хоббита свой неожиданно очистившийся взор единственного глаза,
причём вдруг обрёдшего цвет — светло-серый, чучело сказало: — На Севере сдохнешь, на Востоке сдохнешь, на Юге сдохнешь, а на Запад
пойдёшь — домой вернёшься. — Лучше сдохнуть. Они ехали по ведущему к Хоббитании Западному Тракту. Фолко был молчалив.
Он был трезвый, а поэтому в плохом настроении. И ещё он не хотел возвращаться.
Но тут, как обычно, вмешалась неведомая сила, схватила Тормоза за немытую
бороду и затянула в помойную кучу. — Да, это по его части, — сказал Рогволд тихо. — Надо взглянуть поближе, — тоже понизив голос, отозвался Торин и подошёл
к краю чёрного круга. — Так, это дерьмо конское — подержи, Фолко, — это
кости паленые. О, ловите! — Придурок, больно! — Это — обманный камень. Что там дальше... Ага, чья-то заначка. — Не трожь, подонок! На ближайшем кургане появилась высокая человеческая фигура. Она была высокая, очень высокая, и грязная, очень грязная, одетая черт
знает во что, и в общем напоминала вылезшего из-под земли трупа. Ветер
аж до сюда доносил запах перегара и ещё много других запахов. У Фолка подогнулись
ноги, а Тормоз почувствовал в фигуре что-то прекрасное и возвышенное, что
не удивительно, если посмотреть на самого гнома. Фолко запустил в фигуру бутылкой. Та завернула ласты и сложилась. Но как
ни хороша была реакция Фолко, он почувствовал, что что-то уже произошло
за его спиной: Позади вновь раздалось ржание и к Фолко наконец подкатили друзья; гном
все ещё сжимал в руке бутылку. Пони и лошадь Рогволда тоже чуть встали
на ноги и неуверенно направились к ним. Гном потешно вертел головой, в
его тёмных глазах застыло бесконечное удивление. Рогволд стоял рядом с
ним, прямой и неподвижный: — Ты когда лошадей споил? Повисла небольшая пауза... — Бы ва-а-ли дни ве-се-е-лые!!! — с этими словами гном быстро вбежал на
курган и покружил на том месте, где только что стоял бомж. Рогволд и Фолко
остались внизу, хоббит с мрачной решимостью вновь наложил стрелу. — Здесь пусто, — крикнул Тормоз, посмотрев через бутылку прямо в рот своей
поне. Та согласно рыгнула. Они отправились дальше. Рогатый, как обычно, вёл в поводу Тормоза. Лошадь
Дубу пришлось тащить на себе, и та печально поглядывала на пони, летевшую
на автопилоте над Фолкой, который потерял всякое понятие о реальности.
Мир поблек и расплылся вокруг него; перед его взором проносились странные
видения — бескрайние степи, по которым... Внезапно порыв ветра принёс откуда-то из глубин Поля Курганов злобное
конское ржание. Кони испуганно прянули, друзья побледнели и молча уставились
друг на друга.
| |
