Глава 5. Рогволд.
— Кого там опять несёт? — сквозь зубы проворчал Торин.
— Прошу прощения, если помешал... — раздался негромкий голос с хорошо
слышимыми металлическими нотками. — Я пивную пробку недавно проглотил,
меня теперь постоянно несёт.
В комнату осторожно вошёл высокий седой человек, уже очень немолодой,
невесёлый и небритый. Одет он был как эльф, прошедший Хелкараксе: бурка,
сапоги высоченные, из одного кармана торчал тесак, из другого — бутылка. "Заздравур"
— прочитал Фолко. Борода у него была из ваты.
— И что же ты нам принёс? — спросил Тормоз.
— Листвы пачу: мак и белый порошок, конопли большой мешок. Да, ещё тут
целема есть.
— Дык это ж не подействует. Нужно ещё экстракт руки государя.
— Зато курить можно. А от синяков вы портрет Всевидящего Ока прикладывайте,
да не будет здесь упомянуто истинное имя Колбандытхаура.
— Откуда вы... ты знаешь секретное имя Врага? — недоуменно спросил гном.
— Я долго живу и жить мне осталось недолго, — улыбнулся незнакомец. —
Я всё знаю. Ты Тормоз, свол-Ик!-лся с Луны, и идете вы нафиг.
— Жить тебе и впрямь не долго осталось. Как догадался?
— Что Тормоз, это и так видно. До тебя доходит, как почта до Валинора.
Свалился, потому что помятый и приплюснутый. Что с Луны по топору угадал:
топор у тебя в виде полумесяца. Как раз пятнадцать суток. На юге к топору
штопор приделывают и пять звезд рисуют. На севере — только три. Таким топором
хороший коньяк открывать стыдно. В Мории все топоры кривые — темно там,
не видят кузнецы ни зги. В Одинокой Горе топоры золотые — железа-то нет!
В Серых горах, как известно, золота нет, но и гномов там давно не видели.
В Железных горах топоры похожи на секиры. Какая разница — леший их знает!
В пещерах Аглоронда леших очень боятся, а потому топоры вобще не делают.
— Он широко, приветливо улыбнулся. — А меня зовут Рогволд, сын Мухтара,
а по-местному — Рогволд Дуб. Почему меня так назвали — не знаю. Говорят
— дуб ты и есть.
— А где ты мой топор увидел? Я же его в руках не держу.
— А он в голове у трактирщика торчит!
Они напились целемы, вылили остатки отвара на Фолка. Дуб рассказал, что
работал полярником у наместника, потом егерем. Когда лес срубили, стал
сторожем на кладбище.
— Я иду в Ананас, как и вы. Может, нам даже и по пути. Но вам нужен хороший
лук и стрелка с наместником Наполеона на Земле. Идите в Жёлтый дом, там
встретите главврача. Он вас выслушает, поймёт и пошлёт в палаты Наместника.
Того придётся убедить, что вы родственники.
— А мы с Фолком и есть родственники! — обрадовался Тормоз. — И мы того...
А где нам лук взять?
— Я тут одного филина знаю. Он вам даром продаст, — Дубень вскочил и прошёлся
по комнате, что-то бормоча себе под нос и подсчитывая на пальцах. — А ещё
вам нужны "Записки сумасшедшего", их Эль написал.
— Гыде эль?! — сразу проснулся Фолк. — Меня очень, знаете, книги интересуют!
— Эль — значит полуЭльф. А книга про то, как сквозь землю провалиться.
— Под землю — это круто, только нафига нам книга, лук и намесник?
— Кто всю книгу не пьёт — тот и главный злодей. Лук, чтоб прибить его.
А без подземелия и наместника вообще никак: они вам по-приколу нужны...
Кстати, в Автоназе я много гномов знаю, кому жить надоело.
Тут понял Тормоз, что это и есть тот мудрый Рогатый, которого Фолк косорылом
вызвал.
Интерлюдия: Речь Фолки главврачу, подготовленная заранее в трезвом
уме и с чистой совестью не без помощи Тормоза и Дуба
А вам слабо до того угла на ногах дойти? Летать и я умею. Подожди, щас
по-порядку скажу. Вначале, Тормоз ночью на дороге вой услышал. Это я выл,
доктор, вот та-А-ак! Я этот вой с Красной Книги содрал. Выкапень его тоже
слышал. Ваще, было три во-Я. А во Вы, доктор. Круто! Потом конница была
чёрная. Они заблудились в лесу без Дуба: только он знает, что там и в помине
леса нету! Но что это за конники, если они летать не умеют, — это мне Рогатый
говорит. Он стопник, он все знает. А вам, доктор, слабо хоть до того угла
на ногах дойти? А те умели, вот и напоролись на стражников и потеряли четыре
сотни.
Вот вам эти четыре сотни, а мне к Наместнику нужно. Не быть мне безбашенным
танком, если я из этого дурдома не убегу, как колобок от бабушки!
Фолко, Тормоз и Рогволд. Всегда мысленно с вами
— По дороге сюда, — продолжал Рогволд, понизив голос до едва слышимого
шепота, — я увидел нечто такое, в истинности чего мне очень бы хотелось
усомниться, приписать все происшедшее дури, снам или неизвестной болезни.
Я вошёл в Пригорье через Южные Ворота, а Зелёный Тракт, как известно, не
проходит в южные ворота. Такого вообще нет тракта.
Гном и хоббит невольно вздрогнули. Полегчало. Но воспоминания о попойке
на кургане всё равно никуда не уходили. Потом Дубень рассказал, что северные
отморозки на его кладбище ходить повадились, и предложил по такому поводу
прямо в логово стражников подвалить: такого от них никто не ждёт.
— В себе ли капитан? — спросил караульного стопник.
— Все в себя, что ни нащупает. Что у вас к нему?
— Важное дело, пропусти скорее! — Часовой молча посторонился, и Дуб, проходя
мимо него, на ходу бросил: — Похоже, будет драка...
За дубовой дверью послышался звук шагов. Все воины, даже валяющийся попёрек
двери часовой, тут же выпрямились и приосанились. Капитан неправдоподобно
быстро вошёл в комнату и остановился, не доходя двух шагов до стола, на
котором были карты.
— Прошу садиться, — обратился к гостям капитан. — У меня лично уже печень
села. Эй, Хервин! — повернулся он к одному из сопровождавших его молодых
воинов. — Ну-ка, сдавай карты!
Фолко услышал, как за его спиной одобрительно крякнул Тормоз.
— Я приветствую почтенного Дуба, — продолжал капитан. — Вы уже давно не
заходили в Пригорье, уважаемый... Итак, я слушаю вас, и пусть ваши спутники
назовут себя, если смогут!
— Тормоз, сын Дартинга, лунный гном.
— Фолко, сын Хэмфаста, Брендибак, из Хоббитандии.
Капитан, учтиво наклонил голову.
— Целый бак бренди? Наливай! Моё имя Лестрейд, сын Корстейда. Я слушаю
вас!
Трое пришедших переглянулись. Рогволд кашлянул и заговорил.
—В последнее время болота начали издавать странные звуки. То как зверь
оно завоет, то заплачет, как дитя!
— Это ты мощно начал, — отозвался капитан. — Уважаю! А не пофиг тебе на
болота? У тебя там родственники, что ли?
— Куча родственников. Там, видите ли, кладбище! Похоронены там все вплоть
до первой человекоподобной обезьяны. Сами человекоподобные обезьяны живут
западнее. Но не в том дело. Объявился недавно какой-то мутант-биохимик
с северной страны Ка... к она называется — не помню. И начал раскапывать
всех, кого давно уже похоронили. Даже зарытую собаку нашёл, некрозоофил
хренов.
— Ясно, как поляна. Это профессор Мориарти. А что он ищет, я не знаю.
— А у нас свидетель есть! — обрадовался Фолко. — Натуральный Выкапень.
Они листья одного кактуса, как сказал бы мой пони.
— А как зовут твоего пони?
— Хип-хопом. С Ахэ'нора это переводится как "Белый рогатый конь,
гуляющий по маковому полю".
— Ага! Так где же этот Мориарти?
— В Мории, — озарило гнома. — Отъезжаем немедленно.
Они молча вышли во двор. Уже успевший надраться, капитан висел попёрек
седла рослого рыжего жеребца, у которого заплетались ноги. Каждый воин
шёл одвуконь. Капитан поднял руку, и лошадь рухнула.
| 
